Прошлое, привет

Я не двинулся. Лежал и смотрел на нее, в ее черную фигуру, в почти незаметную царапину под глазом, и в голове было пусто и вязко, как все эти два года с заглушкой в башке. Два года я таскал её лицо в памяти, как занозу под кожей, трогал по ночам, злился, придумывал фразы. А сейчас она стояла передо мной, во тьме комнаты и даже не запыхалась. Под рёбрами закручивало от боли и паршивого сознания. От того, что вот она. Живая. Не придуманная.

— Ты, — выдавил я в пол, сквозь зубы.

Отошла к двери, встала так, чтобы оказаться между мной и окном. В темноте лицо читалось плохо, только силуэт да фигура. Волосы были спрятаны в капюшоне какого-то замшевого плаща.

Я сел, размял онемевшие кисти, поискал глазами Прут, увидел его под шкафом. Не стал дергаться. Лезть за палочкой против серьезного бойца так себе затея. А я не боялся. Я злился так, что в ушах гудело.

— Ну привет, подруга, — оскалился я.

— Здравствуй-те.

— Я хочу тебя сровнять с землей, вывернуть кишки наружу, повешать на столб позора в центре города и расстрелять, — я постарался ответить на одном выдохе, поэтому получилось тихо и неуверенно.

— Значит начнем с отношений. Ладно.

Она медленно прошлась по номеру, заглянула в ванную, где шумела вода, дёрнула створку вентиляции. Стояла ко мне спиной, спокойно, будто у себя дома. Это бесило сильнее любых слов. Она не боялась меня совсем.

— Никаких отношений не будет. Ты либо говори, что хотела, желательно с извинениями, либо вали отсюда.

— Сложно вести переговоры с тем, кто заранее предвзят к тебе. — она сняла капюшон и волосы водопалом вынырнули из под него.

— Я тебя вижу сейчас настолько насквозь, что все космические телескопы хором вздохнут от ничтожности. Не пытайся играть со мной.

— Да я не играю. Слушай, давай я тогда позже зайду к тебе, ты пока тут попыхти посиди, подрочи, поплачь, приди в себя в общем. Давай я утром зайду к тебе и как взрослые люди с серьезными мордами поговорим. М?

— Да ты вообще охренела чтоли?!

Я поймал ее взгляд. Между нами что-то сформировалось в воздухе, что словами не называлось. И оба это почувствовали. Несмотря на то, что она пришла играть со мной в игру, и скорей всего (а я зуб даю, так и будет) втянет меня в очередную аферу, после которой я пойду матать срок уже более длинный и не такой легкий, как было в первы раз, я где-то глубоко в душе желал ей поддасться. Возможно я просто желал ее как женщину, и ничего более сложного в этом небыло, а ради этого как раз и есть вероятность увязнуть по самые уши. Уши с кровью короче мне светят, если я приму правила этих гляделок.

Я помнил ее образ иначе. Два года сделали из меня беспризорника, а ее первокласной шлюшкой. Или как там сейчас говорят. Ладно, пора заканчивать этот животный ритуал приветственного облизывания жопы и переходить к воппросам.

Я не выдержал первым.

— Мне очень интересно услышать историю, нахрена ты так поступила в Екб, но давай начнем с того, зачем ты пришла вообще.

— А тебе лишку не будет?

— Вот это правильно. Это я люблю. Это мне нравится, мать твою. — я разбежался чтобы замотать ее в ванну, но она резко нырнула мне под руку и тут же оказалась сзади. А я в свою очередь каким-то образом уже полулежа сидел в ванне, понимая, в каком месте головы будет шишка.

— Вижу, что поговорить нам сегодня не удастся. Рекомендую как следует выспаться, и завтра с чистой...головой приступить к разговору.

— С чистой совестью ты хотела сказать, да?

— Я зайду за тобой в 11. Будь готов.

— С совестью, которой у тебя нет нихрена, паскуда. Тебе мигалки на голову надо пришить, чтоб сразу видно было рожу полицейскую.

Она вышла из ванной. Я попытался встать, и начал спешить догнать ее, но понял что догонять уже некуда и просто сел в кресло, немного перевести дух. Тут же под рукой стоял холодильник, и я попытался покопаться в нем поискать лед, но такого удовольствия минус-пятизвездочные халупы, к сожалению, и удивлению, не предоставляют.

— Ну заебись.

Мда-а. Разговор не задался. Тот самый разговор, который я ждал два года. Который я смаковал все это время и предвкушал, как буду выбивать из нее дурь и сразу по штуке в секунду получать ответы. А она ушла. Да и хуй с ней.

Я проснулся от неприятно нарастающего гула над ухом. Или не над ухом. Открыв глаза я не сразу определил источник гула. За окном парковался рекламный дирижабль на ремонт. Я мысленно понизил отель из минус-пяти до минус-шести звезд. На часах десять часов утра. Еще бы выспаться, конечно. Но тут уже не уснешь. Черт. Я вспомнил события прошлого дня и особенно его финал. «В 11 она зайдет». Да больно мне это надо. Ну придет, поблагодарю за паспорт. А хотя за что тут благодарить то? Левые доки я и сам могу нарулить. Че к чему я вообще начал. Пошел умоюсь, чтоли.

Мы сидели на веранде какой-то забегаловки между вертикальными сооружениями из контейнеров. Отсюда прослеживалась основная площадь этого района. Как-то у них повелось, что вокруг какого-то особенного дерева наростали фавеллы. У них там какие-то свечки потухшие, полотна лежат. КТо-то даже молится сидит. Правда за метров 30 толком я так и не смог определить, каким богам.

Пока не принесли еду, вести переговоры с этой сексуальной змеей я категорически не хочу. Хоть она и скрыта плащом, а поверх какой-то черной мантией, утонченную фигуру это скрывало абы как. Опять я думаю одними инстинктами. Главное, чтобы не завести себя в угол. Ведь уже один раз я себе это позволил с ней. Больше на эти грабли я не наступлю. Мне это стоило не просто каких-то там двух лет отсидки. Я потерял целую команду после нападения на Аракай. И то, что сегодня будет разговор с серьезными мордами, в этом я не сомневаюсь.

Принесли бифштексы и суп на подносе. Я попросил официантку сразу нести счет и сказал что она платит, махнув на Алису. Она как смотрела куда-то сквозь меня, так и зависла не подавая признаков внимания.